Вот уже почти  два года благочинным Актюбинского округа является протоиерей Николай Гузев. Не многие знают, что отец  Николай родился в городе Актюбинске и почти всю свою сознательную жизнь отдал Церкви Христовой.

За тот короткий срок, который он провел в нашем городе в качестве благочинного, было сделано настолько много, сколько не делалось десятилетиями. В Михайловском храме была отреставрирована крыша, протекавшая почти 20 лет, полностью обновлены входные композиции. Сегодня впервые над этим храмом после долгих лет гонений  засиял золотой купол. В Свято-Никольском соборе начата дорогостоящая иконописная роспись, а в Мартуке под его руководством ведется строительство храма в честь иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец». И хотя к своим трудам батюшка относится скептически,  результатов этих трудов просто нельзя не заметить.

Сегодня специально для нашего сайта протоиерей Николай Гузев дал свое небольшое интервью, приуроченное к Празднику Рождества Христова.

- Отец Николай, Вы родились в Актюбинске, здесь выросли, учились, здесь прошла вся Ваша молодость, с какого возраста Вы стали посещать храм Божий?

- Храм я начал посещать с 7-летнего возраста. Тогда же местный батюшка ввел меня в алтарь. В алтаре я помогал священнику совершать службы и вплоть до армии был неотступно в церкви. Очень любил Богослужения, а особенно мне нравились праздники Рождества Христова и Крещения Господня, особенно Рождества Христова, когда у нас, детей, были каникулы и я мог свободно, ничем не стесненный, посещать церковь. Прекрасно помню храм князя Владимира, в котором меня крестили и где я долгое время был послушником. Особенно четко вспоминаю последние годы прислуживания в алтаре перед армией, начиная с 1983 года и по 1988 год, когда меня призвали в армию. В 1990 году, сразу после армии, меня рукоположили в сан священника.

- Значит, Вы уже священником, практически, 21 год?

- Да, я в сане уже более 20 лет.

- Батюшка, а кто в то время, когда Вы служили послушником во Владимирском храме, был священником?

- Настоятелем во Владимирском храме был протоиерей Лев Любых, а вторым священником был протоиерей Николай, переведенный позже в церковь г.Хромтау. Еще на службу часто приходил иерей Петр Секач, живший неподалеку и находившийся в то время за штатом.

- Значит, после армии Вы сразу приняли сан священства?

- Да, я еще был 2 месяца иподиаконом и после этого рукоположен в сан диакона, а через несколько дней в священники. Это был 1990 год. В диаконы рукоположили меня в четверг, а священники - в воскресенье, т.е. диаконом я не был даже неделю. Потом священником я получаю назначение в Успенский Кафедральный Собор г.Гурьева, где был настоятелем. Потом опять во Владимирский храм вторым священником. Во Владимирском храме я прослужил где-то около 5-ти месяцев и уже отсюда получил назначение в Кустанайскую область. А с Кустанайской области меня переводят настоятелем в Михайловский храм г.Актюбинска, а затем в Свято-Никольский Кафедральный Собор настоятелем и благочинным церквей Актюбинского округа.

- Скоро наступает Праздник Рождества Христова, что бы Вы хотели пожелать жителям нашей благословенной Актюбинской земли?

- Я бы хотел пожелать всем людям, живущим на этой земле, мира с Богом, мира между собой, мира со своей совестью. Дай Бог, чтобы наступающий год принес бы в жизнь нашего государства и нашего города побольше этого мира. Пусть рожденный ныне Христос, пришедший на землю, чтобы примирить небесное с земным, наполнил Своим благодатным миром сердца всех людей, живущих на земле.

- Спаси Господи!

- И Вас спаси Господи! С Богом!

С протоиереем Николаем Гузевым

беседовал протоиерей Димитрий Соловьев

декабрь 2011 г.

Валерий Николаевич Мартыненко, известный казахстанский поэт,  беседует с настоятелем храма св.равноап.кн.Владимира г. Актюбинска Димитрием Соловьевым.

 

Родился 22 июня 1955 года в Казахстане, в городе Актюбинске. Отец - Николай Иванович Мартыненко родился в с.Ново-Троицкое Новороссийского района Актюбинской области. Мать – Екатерина Спиридоновна Мартыненко (в девичестве Барнаш) родилась в пос.Калиновка Родниковского района Актюбинской области.

Окончил школу в 1972 году, по окончании работал на заводе «Актюбхимпласт» подсобным рабочим. В 1973 году поступил в Актюбинский педагогический институт на филологический факультет. В 1977 году призван в ряды Советской Армии, в танковые войска, командиром танка. После службы работал в райкоме комсомола инструктором оргкомитета, в последствие секретарем треста «Актюбстрой», с 1984 года работал учителем русского языка и литературы.

Несмотря на свой недуг, Валерий Николаевич много трудится, трудится в той сфере, которая ему более близка, где он может особо послужить людям. И хотя он честно признается, что только тяжелые жизненные ситуации заставили его стать поэтом, но все же, сама поэзия дала ему стимул жить, трудиться и нести людям добро.

Валерий Николаевич глубоко верующий человек. Эту любовь к Богу ему привила еще его бабушка. Через все испытания и невзгоды эту любовь он пронес в своем сердце. И теперь на страницах своих книг этими переживаниями он делится с нами.

- Валерий Николаевич, мы рады побеседовать с Вами на страницах нашего сайта и именно не в виде интервьюирования, а в виде простой дружеской беседы, именуемой в народе «разговор по душам». И первое, о чем бы я хотел Вас спросить, - это нынешняя Ваша деятельность: какова она, какие задачи Вы пред собой ставите? Ведь такая кипучая деятельность не всегда присуща даже зрячему человеку, а тем более невидящему.

- Цель моих книг только одна - нести добро людям, чтобы от них людям становилось светлее и теплее. Я сам по себе не тщеславный человек, и когда издаются мои книги, я радуюсь только тому, что они в это сложное время вносят хотя бы малую капельку добра. Сейчас мною выпущено 5 сборников, и в Алматы, и в Астане записываются диски моих стихов специально для незрячих.

- Самый главный вопрос, который, я думаю, интересует не только меня, но и наших гостей и пользователей, это Ваше необычное видение человеческой души. Будучи простым советским учителем русского языка и литературы, Вы смогли увидеть самые глубокие аспекты человеческой души. Иногда даже бывало так, что, когда я не находил ответа людям вопрошающим, то вспоминал какое-то Ваше произведение, закладывал страничку и просил человека прочесть это произведение дома в тишине. Такое чтение ставило все точки над «i».

- Спасибо за такие слова, они являются стимулом для того, чтобы продолжать работать. Вы только не думайте, пожалуйста, что если я слепой, то я беспомощный, - я такой же, как и все остальные, я ничем не отличаюсь от других людей, только...я не вижу. Придите ко мне домой, и Вы заметите, что  по квартире я передвигаюсь, как зрячий, зажигаю газ, убираюсь. Человек - это такое уникальное существо, которое ко всему привыкает. Хотя, конечно, нужно сказать правду - к слепоте привыкнуть нельзя, правда, свет я никогда не выключаю, а сны мне сняться самые настоящие, цветные. В снах я все вижу: и землю, и солнце, и даже тех людей, которых я никогда не видел своими земными глазами. А вот неделю назад, батюшка, мне приснились Вы. Как будто мы стоим с Вами вдвоем около дома, где я когда-то жил со своей мамочкой. Вы меня взяли за руку и пошли в сторону церкви. Там мы пили холодную святую водичку.

- А Вы знаете, Валерий Николаевич, мы ведь с Вами уже давно заочно знакомы. Потому что я учился в 27 школе г.Актюбинска с 1987 года по 1997 год. А Вы в этой школе были преподавателем русского языка и литературы.

- Я тоже в памяти перебираю учеников этой школы и пытаюсь среди них найти Ваше лицо.

- А в каких годах Вы преподавали?

- С самого открытия школы в 1984 г. и до 1993 г., после чего я ушел на инвалидность. А вообще, касаясь Вашей темы, мне очень жалко людей, которые страдают. Бедная наша матушка Земля отравлена, и из-за этого страдают не только взрослые, но и маленькие дети.

- А у Вас, кстати, есть стихотворение о земле, которое тесно переплетается с духовными аспектами:

В суетном мире этом

И бесконечно грешном,

Где всегда неизбежна

Схватка с самим собой,

Да не ослабнет Вера,

Да не умрет Надежда,

Да не продастся Совесть,

Да не предаст Любовь.

- Для меня высшей наградой является то, когда помнят мои стихи. Кода я был преподавателем, и ребенок мне говорил, что он заучил какой-то стих, то я считал, что для автора, это является высшей оценкой его творчества. Когда я был преподавателем литературы, то ставил своей целью не приучать детей к поэзии, а научить их понимать поэзию. Я учил их читать то, что написано между строк, выискивая скрытый смысл, заключенный в стихотворении. Если ребенок находил эту изюминку, то я оценивал его высшим баллом.

- А Вы помните все свои стихотворения? Или только некоторые?

- Да, я помню стихотворения, написанные мною. Иногда в голове вертятся новые четверостишья, и старые стихи особенно ярко всплывают в памяти, когда мне их напоминают.

- А можно я Вам напомню один из Ваших стихов?

Жизнью заладился новою

Клейкий березовый лист.

Лето на крыльях взволнованно

Вновь принесли журавли.

Все начинается сызново

Цвет, травостой, сенокос,

Чей-то приход, чей-то ... Издавна

Так на земле повелось.

Доля - юдаль окаянная

С грозным названьем судьба:

Между двух дат расстояние -

Как ты преступно скупа.

Жестокосердна до крайности,

Крутишь свои жернова,

Все тебе, видно, без разницы,

Все-то тебе трын-трава.

Три с половиною годика -

Что это, Боже, скажи?!

Временем не распогодится

Боль из отцовской души.

Всякому боль своя дадена,

Как всем сестрам по серьгам.

Верю: ты там, среди Ангелов,

Верю, что счастлива там.

Лето не лето уж вовсе мне,

Знали б тогда журавли,

Что мне печали всех осеней

В жарком июле сошлись.

Тянется нитка из прошлого,

От заполошнего дня;

Ты бы совсем уже взрослою,

Дочка, была у меня.

- Спасибо, это для меня самая главная оценка. Когда мои стихи читают и напоминают их моему сердцу, - это является для меня самой высокой наградой.

- Валерий Николаевич, я прочел Вам одно из самых тяжелых для меня лично Ваших стихотворений. И честно скажу, что когда порог церкви переступают отцы и матери, потерявшие своих детей, я не нахожу слов, что бы хоть как-то утешить их, потому что никакие слова не способны заглушить ту боль, которая находится в глубине их сердца. Ваше стихотворение, посвященное памяти дочери Людмилы, эту непередаваемую боль пытается передать. И в то же время, эта боль не безутешна. Эта боль пронизана надеждой: «Верю: ты там, среди Ангелов». И когда в храм приходят родители, с точно такою же сердечную болью, я просто дарю им Вашу книгу с закладкой на нужной странице, и прошу, чтобы дома в тишине они несколько раз перечитали этот стих.

- У меня вышло уже пять книг. Первая книга - «Костер на снегу», вторая книга - «Ветер надежды», третья книга - «Однажды, на всю жизнь», четвертая - «Журавлиная печаль», пятая - «Колокольный звон». И во всех этих книгах проходит глубокая отцовская боль по ушедшей доченьке. Во всех пяти книгах память о Людмиле есть в стихотворениях, потому что это моя боль, хотя и прошло уже 27 лет. Спасибо, что Вы мне напомнили это стихотворение, потому что Людмила - это мой Ангел Хранитель. Сейчас бы она уже выросла, ей было бы больше 30 лет. Она была бы, наверное, моей помощницей, и, наверное, никогда бы не бросила своего отца. Да и сейчас верю, - помогает мне своими молитвами. Так бывает в этой жизни, что из-за людской халатности погибают дети.

В первой своей книге я более подробно написал о том жарком лете 1984 года. Жара была 40-ка градусная, я вместе с Людочкой на велосипеде поехал на дачу собирать вишню. Солнце палило, и Людочка стала просить: «Папа, пойдем купаться!» Проезжая в сторону речки, я увидел знак-предупреждение «Строго запрещено купаться! В воде трупная палочка». Оказывается в тот год река в районе г.Алга размыла кладбище, и в воду попала трупная палочка. Этот знак был для меня явным предупреждением, но ребенок продолжал просить: «Папа, ну пожалуйста, пойдем купаться!» Ну и поехали. Пришли на берег реки, там купалось много людей, даже с маленькими грудными детьми. Здесь это предупреждение у меня просто вылетело из головы. Мы искупались, а приблизительно через месяц или дней 20 ночью Людочке стало плохо. Ведь эта палочка обладает способностью жить в человеческом организме подолгу и не развиваться. Сразу вызвали скорую помощь, но через два дня ее не стало. Температуру так и не сумели сбить и, наверное, от температуры она сгорела. Хотя в какой-то момент возникла надежда, что все будет хорошо, и что она будет жить. Но за день до рокового дня врач больницы пришел на работу пьяный, а дальше, наверное, как обычно: не досмотрел, не доглядел и ребенка не стало. В Актюбинск приехала комиссия из Алма-Аты, которая установила 90-процентную вину врача. Наверное, если бы со мной не случилось это горе, я бы никогда не стал поэтом. Наверное, только Господу Богу и Пресвятой Богородице, и моему Ангелу Хранителю известно, сколько я переплакал, сколько я терпел невыносимую боль, которая только сейчас стала немножко утихать. Особенно в первые 10 лет память непрестанно возвращалась к тем событиям. Я ждал, что она вернется, но любовь призывает к тому, чтобы принять реальность такой, какая она есть. Вообще я заметил, что если человек живет сытной жизнью, т.е. у него все хорошо, то он ничего хорошего не создаст - ничего и никогда. Как сказал один советский поэт Николай Добронравов: «Есть любовь, и есть печаль, остальное - ложь». А в то, для меня тяжелое время, меня спасли только две вещи - помощь Господа нашего Иисуса Христа и книги, в которых я старался тоже найти утешение. Когда зрения не стало, то книги я стал читать своими руками, и читал до такой степени и так много, что с пальцев слазила кожа. Видимо в этот момент в душе стала появляться поэзия. В этот период начали формироваться первые стихи.

 

- Разрешите мне, Валерий Николаевич, обратиться опять к Вашей книге «Колокольный звон»:

 

Угощают тебя, добрый русский народ,

Голливудской отравой. Козла в огород

Запустила ты зря, колокольная Русь,

Не к добру это все, видит Бог - не к добру.

Вот небольшое четверостишье, но как точно оно подмечает то, что происходит сейчас в СМИ, на телевидении, в Интернете и в прочих сферах. Ведь действительно в нашем обществе растлению нашего народа не ставится никакого препятствия, «козел в огороде» съедает человеческую совесть, обычаи, нравственность и начинают произрастать сорняки злобы, высокомерия и лицемерия. Менялись ли Ваши принципы жизни, менялось ли Ваше творчество согласно веянью времени?

- Эта зараза меня до такой степени довела, что я не мог в своем творчестве не отреагировать на нее. Знаю, что все это делается умышленно и мне тошно слышать с экрана телевизора пошлость, которая обильно изливается на наш еще не протравленный народ. Первая мысль, когда я улавливаю телевизионную пошлость, обычно такая: Господи, Милосердный, ну неужели им не жалко нашего народа? Неужели им не жалко наших детей? Неужели они не могут  не растлевать маленькие, неокрепшие человеческие души? Мне кажется, что в этом отношении наше государство проявляет много чрезмерной мягкости. Здесь же нужен строгий контроль, строгая цензура, которая не побоится закрывать то, что вредит нашему казахстанскому народу.  Потому что если это не произойдет, то наш народ через 20-30 лет просто выродится.

Америка считает себя мировым полицейским, но другие страны она захватывает с помощью оружия, а наш Казахстан берет голыми руками. В годы Советского Союза еще как-то пытались остановить отраву с Запада, в наше время все пустили на самотек. Наше время классифицируется только одной целью - набить карман, а о душе человеческой и о ее спасении нет никому никакого дела. Я даже сам иногда это изменение в обществе чувствую на себе. Сегодня надо было идти в аптеку за лекарствами и самое большое препятствие для слепого человека - это  снег, ведь с выпавшим снегом не имеющему зрению передвигаться по улице практически невозможно. Слава Богу, сегодня нашлась бабушка, которая довела меня до аптеки. Но, когда снега не было, то все передвижения по городу я совершал самостоятельно, лишь иногда просил перевести через улицу, где оживленное движение. Бывало и так, что останавливался перед проезжей частью и ждал, и просил по 15-20 минут, чтобы хоть кто-то смилостивился и перевел через дорогу: «Люди добрые, помогите, переведите через дорогу, прошу Вас!.» Но кто-то отбегает как от огня, кто-то претворяется не слышащим, только единицы откликаются, и то в основном только те, у кого в семье были слепые. А другим до чужой боли нет никакого дела: проходят мужчины и женщины, старые и молодые (я по шагам могу различать, кто идет по улице), проходят мимо так, как будто бы рядом нет человека, нуждающегося в их помощи. Иногда, чувствуя эту черствость, на душе становилось так обидно, что вылетали фразы: «вот, наверное, глухонемая прошла». А самому хочется плакать из-за человеческого равнодушия. Хотя все мы ходим под Богом и ни один человек на земле ни от чего не застрахован. Вот именно поэтому я стараюсь поднимать эту проблему в своих стихах.

- Да, видимо отсюда рождается и другая социальная проблема - аборты. Ведь для того, чтобы убить своего ребенка, надо быть не просто к нему равнодушным, а иметь какие-то более пагубные нити в душе.

- В новом моем сборнике, который я готовлю к изданию будет такой стих, правда, слово «дураков» я заменил на «чудаков».

 

Куда ты катишься, Россия,

Страна дорог и чудаков?

Когда же снизойдет Мессия

Под белый саван облаков?

Сам же этот грех является воплощением человеческой глупости крайней степени, потому что страна спивается, детей абортируют, продают американцам, оставляют в детдомах. А там жизнь ребенка превращается в тяжелую действительность. В американских семьях часто над детьми издеваются, бьют детей, и дети живут, испытывая унижения и побои. А мы свою доченьку всячески лелеяли, любили и берегли, но не сберегли...

- Валерий Николаевич, а какое Ваше отношение к врагам, особенно к тем, которые когда-то были друзьями? Или даже назовем их не врагами, а людьми, отвернувшимися от Вас.

- Да, Батюшка, в последнем сборнике, который сейчас находится в разработке, я затрагиваю эту тему, где в поэтической форме я открытым текстом желаю этим людям только одного - удачи. Я же свой крест, верю, донесу с Божией помощью. Есть, конечно, горечь от того, что они предали меня, ведь когда я был зрячим и даже, можно сказать, преуспевающим, получал зарплату и имелись деньги на хлеб насущный, тогда были друзья, с которыми мы дружески общались. Но как только со мной случилось ... всё, как отрезало. Меня как будто в их жизни не стало.

Такое горькое стихотворение в будущем сборнике выйдет под названием «Бывшим друзьям». Даже ближайшие родственники, друзья детства перестали со мной общаться. Но, в сущности, я привык уже к этому, привык к одиночеству. Когда выходит какая-нибудь статья обо мне в одном из местных изданий, то какой-нибудь друг или родственник вспоминает, что я есть, приходит ко мне, обещает поддерживать дружеские отношения, да хотя бы просто созваниваться, а потом как будто пропадает. Поэтому мой принцип такой - всех держать на расстоянии, в свою душу я почти никого не пускаю, потому что в нее столько гадили, столько плевали... А бывшим друзьям я бы сказал только одно - Бог вам судья. Ведь Господь нам повелевает прощать врагов своих, да и насильно разве будешь мил? Что кого-то винить, просто из-за пропаганды зла люди стали более черствые, особенно, кстати, черствой стала наша молодежь.

- А что Вы скажите про время своего преподавания в школе? Какие были взаимоотношения между Вами и Вашими учениками?

- Я старался преподавать детям на уровне того возраста, которому преподавал. Старался, чтобы в классе обстановка была непринужденная. Часто шутил на уроках. Если  Вы учились в 27 школе, то, наверное, знаете, какая была у меня кличка? (А я ведь действительно знал - о.Димитрий) Меня называли «Пушкин» или «попугай», но я никогда не чурался и не обижался на учеников. А тем, кто меня так называл, тоже давал смешные клички. Думаю, ну ладно, беру журнал, а там фамилия - «Лобанов» и вместо «Лобанова» вызываю к доске «Толстолобиков». Дети говорят: «У нас такого в классе нет!» Я говорю: «Как нет?! Разве Лобанов это не Толстолобиков?» Ребенок, видя на своем опыте, как неприятно получать кличку, начинает задумываться, а стоит ли ее давать другому.

Вообще с моими учениками у меня дружеские отношения до сих пор. И сейчас они мне звонят, поздравляют, даже из далеких мест. Например, вот, Марина С., моя ученица, постоянно звонит мне из Америки, она уже давно покинула свою малую Родину, вышла замуж в Америке за американца, но помнит своего старого учителя. В последний раз, когда она приезжала ко мне, она мне говорила: «Валерий Николаевич, сказать честно, Вы были самым любимым нашим преподавателем. А знаете почему? Вы были незаносчивым, невыскомерным, Вы были каким-то простым. Мы шутили, и Вы вместе с нами шутили. Мы чем-то интересовались, и Вы всегда раздели наши интересы.»

Честно признаюсь, я никогда не ставил своим ученикам двойки. Я старался найти причину, почему ребенок не выучил мой урок, может быть проблема была во мне, а не в ученике. Может я не сумел привить любовь к своему предмету.

Моим ученикам сейчас уже по 37 лет, и почти никогда они меня не видели расстроенным: я шутил и улыбался, а сказать по правде, - иногда при этом душа плакала, и я очень благодарен им, что они меня запомнили именно таким - веселым и улыбающимся.

Я учил детей любить книги. Ведь книга - это твой самый верный друг, который тебя никогда не предаст и не обидит. Ты можешь со злостью швырнуть ее под кровать, а она на тебя за это не обидится. Ты через время остепенишься, возьмешь ее и будешь читать, а она никак не выявит в себе свои обиды. Конечно, я сейчас понимаю, что есть вещи выше книг. Выше книг является вера в Бога. С верой в Бога формируется любовь к книге и читательский вкус и выбор.

- Да, кстати, Валерий Николаевич, а какой у Вас любимый писатель, кто Вам больше нравится? Я, например, склоняюсь больше к Достоевскому и Гоголю. А Вы?

- Книги Достоевского - это душа русского народа, или, как его еще по-другому называли, - «больная совесть русского народа». Советую прочитать сцену из «Братьев Карамазовых», когда хоронят маленького Алешу: там слезы на глазах, там дрожь, там душа содрогается. Достоевский словом, которое ему дал Господь, сумел раскрыть человеческую душу. Пройдя тернистый путь тяжелой каторги, данной ему вместо виселицы, дойдя до грани и подымаясь вверх, он в своих книгах описывает такие нюансы, которые мог написать человек, сам их переживший. То, до чего сейчас только додумываются психологи, он почти два века назад, изложил в своих книгах. Например, у него есть поразительная повесть «Подвал». Я всегда задумывался, почему он так назвал свою повесть, и только сейчас я стал понимать, что подвал - это человеческая душа, пораженная грехами. Ведь все невзгоды, все грехопадения начинаются сперва в душе человека, которая под их воздействием превращается в подвал, потом это душевно-сердечное состояние проникает в разум и уже после этого твориться на деле.

Я содрогаюсь, когда читаю «Братьев Карамазовых», «Идиот» - это сильнейшие вещи, которые выделяют его среди других авторов, потому что он сумел проникнуть в человеческую душу. Жизнь его была действительно тяжелой, кроме каторги, кроме того, что он был приговорен к виселице, он страдал и физическим заболеванием - эпилепсией.

- Я не знал о его заболевании.

- Да, страдал и умер с пером в руках. Еще мой любимый писатель - Антон Павлович Чехов. Я считаю, что из писателей его никто не превзошел в мировой литературе. Я не могу выразить словами, насколько я восхищаюсь творчеством Чехова, но нынешняя литература, нынешние детективы и фантастика дошли до такого примитива...,  хотя, видимо, это веление времени: какой спрос - такие и предложения.

- Знаете, однажды покупая книгу Достоевского в магазине, я удивил продавцов такой «сверхъестественной»  покупкой, как оказалось книги Достоевского покупают только в период экзаменов и то в сокращенном изложении.

- Отец Дмитрий, когда я был зрячий, то скупал множество литературы, в том числе у бабушек, которые продавали книги, стоя у магазинов в перестроечное время. Я читал взахлеб и скупал все, что только можно. Ведь я помню еще то время, когда тяжело было оформить даже подписку на хорошее издание, мы мечтали приобрести хорошую книгу. А теперь литературы валом, но на нее нет, практически никакого спроса. Я до сих пор, даже будучи слепым, не только не расстался ни с одной книгой, но и продолжаю их скупать в большом количестве. Иногда даже продавцы меня спрашивают: «А зачем ты берешь книги?» А я всегда им отвечаю: «Это мой свет».  Я руками и пальцами знаю, где какая лежит книга. Но теперь, честно говоря, перехожу на аудиокниги. Сейчас слушаю свою мечту, которую желал с детства, - это аудиокнига Карамзина «История государства Российского».

Сейчас техника шагнула вперед и для слепого человека, конечно, это здорово. Поэтому в моей шкале ценностей книги - самое ценное, что у меня есть. Но и в книгах есть своя шкала: на первом месте - Евангелие, затем Библия, затем Чехов и Достоевский. Евангелие же для меня является Книгой Книг - величайшей из всего того, что есть на земле. А то, что нынешние книги стали примитивными, об этом говорил еще Ленин, он говорил, что нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Много было мировых и отечественных писателей, но они доходили до определенной черты, через которую переступить уже не могли. А некоторые доходили до того, что начинали спорить уже с Самим Богом, и в определенный момент их бытия Господь Сам их останавливал.

- А что Вы сожжете сказать о современных людях, об их «правильной» речи, их словарном запасе? Какое мнение у Вас по этому поводу?

- Человек с правильно поставленной речью - сейчас редкость. В основном же люди сейчас не только с очень малым словарным запасом, но элементарно путаются в своих мыслях. В мыслях же надо стараться тоже сделать паузу, как и в речи, то есть следить за тем, что говоришь и подумать о том, что сейчас скажешь. Ведь иногда доходит до юмористических сцен, когда слова-паразиты просто съедают человеческую речь. Я про это написал даже стихотворение, называется «Болезнь века»:

Как бы жила на свете,

Счастьем светилась как бы,

Мужа любила как бы,

Как бы звездой была.

Кабы не хворь с названьем

Как бы грудная жаба,

Кабы не жаба, как бы

Долго еще жила.

Эти слова-паразиты так меня одолели, так достали, что в этом стихотворении я обрушиваюсь на них. Иногда даже разговаривать с человеком невозможно: «как бы- как бы, как бы- как бы». Начинаю потихоньку осторожно человеку намекать, что так разговаривать нельзя, это искажает его речь. Или другие подобные слова, поражающие нашу речь: «это самое», «блин», «знаешь». Неприятно, когда человек начинает свою речь со слов «а знаете», так и хочется сказать: знаем-знаем.

Это уже действительно болезнь  сознания, когда человек не способен ясно выразить свои мысли. Но болезнь эта возникла не на пустом месте, а породилась в СМИ. Слушал в одной передаче на центральном канале женщину, которая говорила: «Вот как бы мама прожила хорошую жизнь и как бы плохую, как бы вышла замуж и как бы умерла для нас». Когда я слышу такую несуразицу, то сразу выключаю телевизор. Ведь непонятно, умерла мама или не умерла.

А вот у Тютчева Федора Ивановича - великого русского поэта, там слово «как бы» к месту, там без этого слова не обойдешься:

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

В стихах своих я стараюсь, чтобы было меньше зла на земле. Я не преследую мысли обогатиться: сегодня нет - завтра обязательно будет, завтра обязательно Господь что-то пошлет. Не ем я «в три пуза», и не гурман я, а то, что посылает Господь на хлеб насущный, то и кушаю. Детям, как могу, помогаю: сыну, которого надо ставить на ноги, -он учится в Оренбургском университете на 5-м курсе, дочь в Германии, она уже самостоятельная и Слава Богу, может сама зарабатывать., но иногда и ей надо помочь, там тоже бывают свои трудности.

Помогаю людям, как могу. Думаю, дал бы мне Господь дар исцелять людей, я бы всех исцелял и ни с кого бы и копейки не взял.

- Как сказал один литератор: «Жил среди нас человек с большим сердцем, а мы и не заметили его».

- Валерий Николаевич, ответьте, пожалуйста, нам на такой вопрос:  на какой возраст ориентированы Ваши книги? Кто Ваш читатель, каким Вы его представляете?

- Конечно, это люди, прежде всего, прошедшие среднюю полосу жизни, у которых есть опыт за плечами. Еще мои книги читают те люди, которые пережили опыт утраты, опыт предательства самых близких и неразделенную любовь. Кстати, эти темы в моем творчестве звучат на первом месте.

- А есть ли у Вас стихи с веселым содержанием? Я имею в виду, конечно, не однодневки.

- Нет, таких стихов нет. Вернее они есть, но все они однодневки. Я их писал с целью позабавить, развеселить людей на свадьбах и днях рождения. Но и состояние от этих стихов одноразовое, они не остаются в сердце, не остаются в памяти и в книгах я их, конечно, не печатаю. А если сказать по правде, то лирики веселой не бывает, ее просто не существует. Если поэт ударился в веселье, то это уже не поэт, а какой-то сатирик. Ну, а лирика, конечно, всегда бывает грустной или «кружится» вокруг грустных тем.

- Кого Вы считаете своим учителем, которому Вы подражаете в своем творчестве?

- Я сразу назову Вам фамилию, это наш актюбинский поэт-любитель - Константин Иванович Деркаченко. (1903-1980). Я считаю его своим учителем и то, чему учил он меня, я проявляю в своем творчестве. Господь меня сподобил издать некоторые его книги, и я, как верный ученик, обязан именно ему всем своим творчеством. К его книгам я добавил и дневниковую запись о тех годах, когда мы с ним общались.

Когда мне было 16 лет, он меня в первый раз пригласил к себе домой, прочитал все мои стихи, тогда конечно несовершенные и наивные. И с этого дня у нас с Константином Ивановичем началась крепкая дружба - дружба поэта-фронтовика с молодым парнишкой. Вот именно он меня начал учить поэзии, ведь, как мне кажется, поэтами не рождаются, ими становятся путем усилий. Быть поэтом - это постоянно трудиться, это огромная внутренняя работа. Порой на одно не найденное слово может уйти вся ночь. А первые мои стихи стали печататься в газете «Путь к коммунизму». Помню, какие были у меня ватные ноги, когда я в первый раз принес свои стихотворения в издательство.

Я сделал все, чтобы произведения Константина Ивановича были изданы, чтобы они увидели свет, как память о нем.Я издал две большие книги по 500-700 листов. Часть из этого издания была бесплатно роздана нашим ветеранам Великой Отечественной Войны. Книга называлась «Ради жизни на земле».

- Да, я помню, моему дедушке такую книгу дарили, в его библиотеке такая книга была. Она была издана к 65-летию Победы в Великой Отечественной Войне.

- Вторая книга называлась «Родник Большого чувства». Творчество Константина Ивановича было настолько обширным, что многие его произведения не удалось включить. Когда я его увидел в первый раз, он уже был пенсионером преклонного возраста, и то, что он успел мне дать за короткий срок нашего общения, стало фундаментом всего моего творчества.

- А из поэтов, может быть, серебряного века или золотого Вам кто-нибудь нравится?

- Батюшка, мировая литература держится на трех китах: 1) мифы и легенды Древней Греции, 2) период Ренессанса, 3) серебряный век - самый главный период, наш русский неповторимый серебряный век. Этот третий период мне очень импонирует, и среди поэтов серебряного века я люблю почти всех, но предпочтение со школьной скамьи я все-таки отдаю Александру Блоку. «Стихи о прекрасной даме» произвели на меня когда-то еще совсем молоденького огромное впечатление. Кстати, впервые писать стихотворения я стал тогда, когда ко мне пришла моя первая школьная любовь. Эта девочка до сих пор в моей памяти. Сейчас она живет в Израиле. Я был старше ее на год, она училась в 8-м, а я в 9-м классе.  Конечно, тогда я стеснялся ее и очень переживал, особенно из-за того, что это была неразделенная любовь: я любил ее, а она любила моего одноклассника.

- В какой школе Вы учились?

- Нынешняя 11-я школа.

- Там сейчас мои детки учатся.

- В этой школе было внутреннее школьное радио, по которому передавали мои стихи. И когда мой одноклассник, которого она любила, попросил меня написать для нее стих, то мне было с одной стороны обидно, что через мои стихи укрепится их любовь, но с другой стороны мне было радостно, что через свои стихи я смогу выразить, как я ее люблю. Сейчас бы я назвал все это тайной, печальной, неразделенной любовью. Как я проявлял еще свою любовь к ней? Писал стихи и через мальчика из младшего класса на листочках отправлял ей. А иногда рвал букеты, клал их у дверей и убегал. А один раз на одном школьном балу я с ней даже танцевал. Тогда у меня было такое ощущение, что подо мной проваливается пол - земля уходила из-под ног. Я полностью онемел и даже как будто омертвел.

Константин Иванович Деркаченко мне рассказывал, да я и сам частично помню, как раньше любили. Считалось неприличным прикоснуться даже к руке девушки, а если она подавала руку в знак внимания к тебе, то  это считалось большим благоволением ее к тебе, к твоей персоне. А чтобы добиться поцелуя - на это уходили целые года дружбы.

Он мне рассказывал такую историю, как одна девушка, в которую он был влюблен, проверяя его чувства, попросила его сбегать ночью на кладбище. Конечно, обратно он несся, как ошпаренный кипятком

.Рассказывал про свою еще одну неразделенную любовь. Он долго дружил с девушкой, а когда ушел в армию, то получил от мамы письмо, где было написано о том, что она выходит замуж. Он берет отпуск и сразу едет в свой город. Примчался с букетом цветов прямо в ЗАГС. Подошел к ЗАГСу, а она выходит с молодым мужем, который был военным.  Подошел к ней, вручил букет цветов - она упала в обморок, - а он пошел топиться в реку. Но материнское сердце сумело сохранить его от этого зла. Вот такая была любовь!

На стихах он мне объяснял ударные и безударные слоги, помогал мне строить стихи.

Стихи, как видимо, делал я на тройку,

Ничем тебя не тронули они.

Порви их все и выброси в помойку

Казни меня, любовь мою казни.

Мне больно, да, но  радуюсь тому,

Что ты тогда рукой своей касалась

К моим стихам, как к сердцу моему,

Когда без слез мужское сердце плачет.

В стихотворении все должно быть подчинено одной мысли, ритм должен быть отлажен.

- Я чувствую по нашему разговору, что Вы к своим стихам очень критически относитесь.

- Как сказал Сергей Иванович Есенин, когда пишешь стихи надо проливать кровь. Кровь может и не надо проливать, но пот  - точно. Когда полночи ищешь рифму, строку, а она не идет хоть плачь, то действительно проливаешь кровь. Есть у нас много молодых поэтов в городе, которые написали стихотворения «тяп-ляп»  и уже гении, я такого подхода не приемлю, над словом надо работать. Как сказал один поэт, на каждом стихотворении должен стоять знак качества, как на товаре в магазине, чтобы за стихи не было стыдно.

В наше время пословицу о том, что бумага все стерпит, стали применять и к слову.  Речь людей, современная эстрада, разговоры в семье - это вообще «туши свет». Думаешь, куда катится мир?

Настоящая же поэзия должна нести свет, добро. Я считаю, что поэт не имеет права распыляться на слова, комкать и жмакать их.

На счет моих грустных стихов хочу сказать, что мне всегда с детства нравились грустные, печальные стихи, наверное, потому что детство у меня было не такое радостное, как у всех. Я в детстве, еще в 10-м классе придумал себе псевдоним - «Родион Грустный», в отличие от Демьяна Бедного, Артема Веселого. Послушайте стихотворение Лермонтова «Я не унижусь пред тобою»:

Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней
И целый мир возненавидел,
Чтобы тебя любить сильней.
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
Быть может, мыслию небесной
И силой духа убежден,
Я дал бы миру дар чудесный,
А мне за то бессмертье он?
Зачем так нежно обещала
Ты заменить его венец,
Зачем ты не была сначала,
Какою стала наконец!
Я горд!.. прости! люби другого,
Мечтай любовь найти в другом;
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.
К чужим горам под небо юга
Я удалюся, может быть;
Но слишком знаем мы друг друга,
Чтобы друг друга позабыть.
Отныне стану наслаждаться
И в страсти стану клясться всем;
Со всеми буду я смеяться,
А плакать не хочу ни с кем;
Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил;
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку -
Безумец! - лишний раз пожать!
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой души ты знала ль цену?
Ты знала - я тебя не знал!

Мало было веселого в моей жизни, потому что предали самые близкие, самые дорогие. Хотя конечно в жизни каждого человека, пока «крутится-вертится шар голубой» будут здоровье и болезнь, жизнь и смерть, радость и грусть.

- Однажды ко мне пришел сын и завязал черным полотенцем себе глаза, а потом, открыв глаза, спросил меня: «Папа, как ты живешь в полной темноте? Я пробыл в этой темноте только 15 минут, а ты живешь так постоянно.» Мы оба заплакали...

- Валерий Николаевич, как Вы пришли к вере в Бога? С чего все начиналось?

- К Богу меня привела моя мама Екатерина Спиридоновна Матыненко (в девичестве Бардаш). Особенно набожный был ее папа, мой дедушка Спиридон. Помню, как дедушка водил мен в церковь,  я был тогда маленьким мальчишкой. Дедушка привел меня за ручку в Вашу Владимирскую церковь, служба была длинной, по 2 - 2,5 часа, а дедушка стоял, как солдатик, и я старался подражать ему, хотя, честно скажу, ноги ныли, один раз, второй раз. Когда вырос, стал подростком, появились другие интересы, стал ходить в храм из-за того, что боялся обидеть дедушку. Потом на долгое время судьба меня разлучает с Церковью. И вот однажды, находясь уже на военной службе в армии, мне так захотелось попасть в мою церковь, так захотелось услышать голоса бабуличек, которые пели на клиросе, так захотелось обонять этот по-детски сладкий запах ладана, тянуло просто с такой силой, с какой-то неудержимой силой! И поэтому, когда я пришел с армии, первое, что я сделал, - я пришел в храм. Побыл, постоял и помолился. Спасибо за все моей мамочке и моему дедушке, особенное спасибо и Царство им Небесное за то, что они приучили меня к Вере в Бога.

Я помню, как они всегда по утрам по долгу молились перед иконами, а когда, после армии, я возмужал, то куда бы я не ехал, мама всегда меня благословляла меня крестом. Крестила меня на добрую дорогу и поэтому Господь меня всегда хранил. Спасибо ей большое за это. Я всегда думал, о чем мама так долго молится, а она молилась о нас, о нашем здравии.

Потом появились детки, и первую свою доченьку, Людочку, Царствия ей Небесного, мы крестили в Вашей Церкви. И хотя сами мы боялись проявить свою религиозность перед коммунистической властью, деток мы старались воспитывать в любви.

- А между детками у Вас какая разница?

- Между Людой и Леной - 3 года, а между Людочкой и Сережей - 10 лет.

Когда я бываю в храме, я чувствую какую-то духовную силу, прилив. Нынешняя церковь святого князя Владимира - моя родная церковь. Она родная не только для меня, но и для моих детей, которые всегда с любовью вспоминают этот маленький храм. Своему сыну Сереже я часто говорю:  «Сыночек, без молитвы - никуда, только молитва, сынок, только разговор с Богом дает настоящую радость в жизни.» Дочка из Германии тоже вспоминает этот храм, где крестили ее сына и ее мужа.

- Валерий Николаевич, а есть ли рядом с Вами человек, которого Вы можете считать своим другом?

- Мир не без добрых людей, скорее есть люди, которые помогают, но человек, который был бы близок как друг, - такого, наверно, нет.

- А из современных поэтов у Вас есть близкие по духу люди?

- Есть, конечно, близкие по духу поэты, но, в сущности, по правде сказать, каждый творит в отдельности.

- Вообще мою жизнь раскрывает одно стихотворение, которое написано слезами:

Мне приснился сон, что я ослеп,

И по стенке двигаюсь на ощупь.

Никого… а через много лет,

Варварски - не меньше и не больше –

Сбылся он, и стал моей судьбой;

Как же мне осилить эту ношу?

Все ушли, оставили - лишь Бог

Прошептал: «Не бойся, Я - не брошу».

- Валерий Николаевич, не знаю, известно ли Вам, что в современном мире у людей сместились понятия в отношении к детям. Если еще во времена Советского Союза многодетная мать и многодетный отец были в почете, то в нынешнем обществе многодетность находится в поношении. Был даже такой случай, когда многодетная мама в магазине встала в очередь за молоком и попросила, чтобы ее пропустили, ссылаясь на своих деток, оставленных без присмотра, тогда вся толпа стала судорожно поносить и мать и детей. То же самое и «гинекология»: многодетная мать боится встать на учет по беременности, в связи с тем, что врачи вынуждают не рожать ребенка. У Вас на эту тему есть стихи? Или Вы эту тему обходите стороной?

- Кто-то из великих сказал: «Если Земля расколется, первая трещина пройдет по сердцу поэта». Настоящий поэт должен откликаться на любую человеческую боль, включая и ту, о которой говорите Вы. У меня на эту тему есть стих, который можно прочитать в одном из моих сборников под названием «Детей на помойке можно рожать». И хотя, конечно, я понимаю, что в нашей жизни много социальных проблем, дети – необычайная радость. Дети скрепляют семью, призывают Божие благословение на семью. У меня всегда была мечта иметь много детей, но не все зависит от меня. Господь Иисус Христос говорит: «Будьте как дети». А дети они просты, добры, нелицемерны и мы с Вами должны, взирая на детей, брать с них пример для нашей жизни. Если не будет детей, зачем тогда жить? Зачем любить, творить и созидать? Дети на земле – это Апостолы Добра. От нелюбви к детям рождается нелюбовь к старикам, нелюбовь к друг другу, нелюбовь к своей Отчизне. То государство, которое любит и оберегает многодетность, становится крепким, сильным и несокрушимым. Причина нелюбви к детям понятна – это низость человеческих страстей. Ведь дети – препятствие для этой низости. Мой дед, однажды увидев по телевизору танцующую балерину, закрыл глаза и как ошпаренный отбежал от телевизора, говоря о срамоте, которая оттуда изливалась. А нынешние люди не только к этому, но и к гораздо худшему, относятся спокойно, как в порядке вещей. Поэтому понятно, что дети своей непосредственностью мешают проявляться на этой земле скверне и являются помехой для нее.

Сегодня мы хотим предложить вам историю рассказанную о протоиерее Стефане певчей хора храма святого равноапостольного князя Владимира Еленой  Сергеевной Музыкант.

Незадолго до смерти батюшки Стефана я стала к нему приезжать, чтобы посоветоваться в духовной жизни. Когда я приехала в первый раз, он сразу меня накормил, напоил чаем и дал приложиться к иконе святителя Николая, которая у него обновилась. Видя, что я держусь рукой за ребра, он спросил: «Что у тебя болит?» Я сказала: «Почки». Действительно всю свою жизнь я страдала болезнью почек. Он мне ответил: «Леночка, мы сейчас помолимся Господу, и больше они у тебя никогда не будут болеть». С того момента прошло уже более десятилетия, действительно, я ни разу не страдала болезнью почек.

Исповедь у батюшки Стефана меня поразила еще больше, потому что грехи рассказывала не я ему, а он мне. Он мне рассказывал мои же грехи, совершенные мною когда-то. Помню, что я удивилась такой прозорливости и даже спросила его: «Батюшка, откуда Вы знаете всю мою жизнь?» Я тогда была совсем молоденькой и не понимала, что говорю. Он же как-то уклонился от ответа.

22 декабря, не задолго до смерти, приблизительно за несколько месяцев, батюшка Стефан стал говорить своим духовным чадам, что он скоро отойдет в тот мир, даже указывал точную дату - 22 декабря. Мы все ждали эту дату, нам не хотелось терять своего молитвенника и духовного отца, а 22 декабря неминуемо приближалось. Вот наступил сам день, но ничего не произошло, батюшка продолжал жить, а мы с облегчением вздохнули, но видимо наше малоумие не дало нам тогда понять, что батюшка говорил дату по старому стилю, а по старому стилю 22 декабря выпадало на 4 января. И так как он предсказывал, так и получилось. 4 января по новому стилю, 22 декабря по старому стилю наш дорогой батюшка Стефан отошел ко Престолу Вседержителя. У нас же в сердце остался его светлый образ и память о нем. Кстати, Батюшка Стефан венчал моего брата с его супругой. Сейчас мой брат священник, служит на Камчатке и на близ лежащих островах. Ему тогда было 16 лет, а его матушке Елене 21 год. Все были против такого брака, но Батюшка совершил «тайное» венчание и теперь это счастливая семья, многодетная семья и пример для подражания.

Елена Сергеевна Музыкант,

певчая хора  храма св.равноап.кн.Владимира

 

Наверно многие, кто заходит в Свято-Владимирский Храм г.Актюбинска, замечают потолок, покрытый иконами. Не многие знают, что во времена Хрущевских гонений на церковь, за этот потолок многие прихожане Владимирского Храма получили тюремные заключения. Если во времена Сталина за украшение Храма расстреливали, то во времена Хрущева сажали в тюрьму.

Так случилось и с нашим Храмом, когда завхоз Димитрий Голиос(†1995), ночью привез эти иконы из Ленинграда и за одну ночь установил их на потолке церкви. Вскоре его вызвали, требовали чтобы он назвал сообщников этого «страшного деяния», но, видя его стойкость, сотрудники КГБ решили отдать его под суд. И полтора года он провел в колонии. Таких, оказывается, мучеников за веру, как Димитрий Голиос, было очень много.

Если кто-то когда-то проезжал в вечернюю пору вблизи поселка Мартук, не мог не заметить  как серо и пасмурно видится это селение на закате дня. Ещё более серо и неряшливо видятся дорожные пути трассы государственного значения, ведущие к границе Казахстана и России.

Ещё совсем недавно  Мартук притягивал к себе трудников, паломников и больных. Маленькая Церковь, больше похожая на детский городок, службу в которой совершал незабвенный пастырь - протоиерей Стефан Муляр. При этом добром пастыре в Мартуке Церковь Православная процветала. Теперь жизнь духовная там еле теплится.

Об отце Стефане вспоминает его духовная дочь Матвеева Раиса Михайловна.

- Раиса Михайловна, с какого года Вы начали ездить к отцу Стефану в Мартук?

- В 1986 году умер мой муж, и на выходные я стала ездить за духовной помощью к батюшке Стефану.

- Каким Вы запомнили Батюшку?

- Очень трудолюбивым. У него была одна рука и ею он сажал огород, ухаживал за виноградником, шил митры и облачения, разводил пчел. Если ночью приезжали из России паломники, он сам их укладывал, кормил, поил чаем. Часто служил молебны о здравии и люди получали исцеления и помощь. Всё в храме было делано его руками. Благодатный был человек. Все о нём отзывались с любовью, все в нём видели отца и молитвенника. После смерти Батюшки храм осиротел.

подготовил протоиерей 
Димитрий Соловьёв

Хочется с благоговением внести лепту воспоминаниями о митрофорном протоиерее  Стефане,  настоятеле Мартукского Православного Храма Покрова Пресвятой Богородицы, о великом незабываемом духовном отце, столь он был родным, что когда мы приезжаем к нему навестить его могилу, так горько плачем и скорбим, что священники удивляются тому, что так можно любить духовного отца.

Стефан Васильевич Муляр - воспитанник Почаевского монастыря. Из воспоминаний детства Батюшка рассказывал, что еще в пятилетнем возрасте сделал сам игрушечное кадило, накидывал на себя материю и ходил по дому, кадил - чистил  все домашние и дворовые помещения друзей и родных. На вопрос взрослых, кем он хочет быть, когда вырастет, однозначно отвечал: «Священником».

Продолжая собирать по крупицам сведения об истории храма святого равноапостольного князя Владимира и об истории Православия в нашем городе вообще, мы решили поговорить об этом с людьми, являющимися на протяжении многих лет  прихожанами нашего храма. Это и есть те, люди, которые  не только являются свидетелями многих событий, но во многом являются частью той самой истории.

Сегодня мы предлагаем нашим пользователям интервью о.Димитрия с Деркуновой Лидией Ивановной - человеком, родившимся и прожившим в нашем городе всю жизнь, посвятившим Церкви Христовой более 60 лет своей жизни (!). До сегодняшнего дня этот человек, уже обремененный возрастом, несет послушание в храме святого равноапостольного  князя Владимира. При ее активном участии храм преобразился, был отреставрирован, ее глаза видели начало этого храма и видят нынешнюю церковную жизнь.